Симеон Богоприимец Ей говорит: «Но и Тебе пройдет сердце оружие, и Ты пройдешь через муку и страдание…» И годы проходят, и Христос висит на кресте, умирая, а Божия Матерь стоит у креста безмолвно, безропотно, полной верой, полной надеждой, всецелой любовью отдавая Его на смерть, как приносила Она Его в храм живой жертвой живому Богу.

0hv_5600-3

«Многие матери за столетия пережили ужас того, как умирал их сын; многим матерям прошло оружие через сердце. Она всех может понять, Она всех объемлет Своей любовью, Она всем может в безмолвном таинстве общения раскрыть глубины этой жертвы».

Пусть те, которые умирают смертью страшной и мучительной, вспомнят о Христе распятом и отдают свою жизнь так, как Сын Божий, ставший сыном человеческим, ее отдал: без гнева, безропотно, любовно, во спасение не только тех, кто был Ему близок, но и тех, кто был Ему врагом, последними словами извлекая их из погибели: Отче, прости им, они не знают, что творят!

И матери, сыновья которых, дети которых умирают злой смертью — о, их Божия Матерь может научить, как отдавать на подвиг, на страдание и на смерть тех, кого они больше всего на земле и в вечности любят…

Поэтому все благоговейно поклонимся Божией Матери в Ее крестном страдании, в Ее распятой любви, в Ее бесконечной жертве, и Христу Спасителю, Который сегодня приносится в храм, и жертва Которого совершится на Голгофе. Кончается, кончился Ветхий Завет, началась новая жизнь любви на жизнь и на смерть, и мы этой жизни принадлежим».  Митрополит Антоний Сурожский 

Сретение произошло через 40 дней после Рождества Христова.

У иудеев того времени было две традиции, связанных с рождением в семье ребенка.
Во-первых, женщина после родов не могла появляться в Иерусалимском Храме сорок дней (а если родилась девочка — то и все восемьдесят). Как только срок истекал, мать должна была принести в Храм очистительную жертву. В нее входила жертва всесожжения — годовалый ягненок, и жертва во оставление грехов — голубка. Если семья была бедной, вместо ягненка тоже приносили голубку, получалось «две горлицы или два птенца голубиных».
-7_g0cnWtC8Во-вторых, если в семье первенцем был мальчик, родители на сороковой день приходили с новорожденным в Храм — для обряда посвящения Богу.

И вот, Мария и Иосиф прибыли из Вифлеема в столицу Израиля Иерусалим. С сорокадневным Богомладенцем на руках они ступили на порог Храма. Семья жила небогато, поэтому очистительной жертвой Богородицы стали два голубка.

«Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко»… Живет человек до поры до времени, жизнь его полна теми или иными интересами и поступками, в ценности и необходимости которых он не сомневается. Но вот раскрывается его внутреннее зрение, по большей части мгновенно, и он, с недоумением озираясь вокруг, вглядывается в прошлое, и видит что все, что было, – совершенно никому не нужно, и вполне ничтожно, а впереди уже ничего нет, и, вообще неизвестно, в чем смысл жизни и в чем ее цель. Благо тому, у кого эти тяжелые душевные переживания являются началом его духовного возрождения, как это случилось с Блаженным Августином, у которого переоценка всех ценностей укоренила в душе Богосыновнее самосознание, и он почувствовал себя сыном Царства Христа, гражданином Божьего Града. Но страшно за тех, у кого эти душевные переживания ни к чему не приводят, и у кого вследствие этого, душа томится в безысходной тоске и мятется в бесплодных исканиях смысла жизни. Так было с нашим Яснополянским мудрецом. В одном из своих произведений он, как-то обмолвился – «страшна смерть, но, когда оглянешься на жизнь, то еще страшнее – страшная, умирающая жизнь!» – И вот этой страшной, умирающей жизнью наш мудрец жил до того дня, когда он, говоря словами одного из его рассказов, «вознесся в страшную, непонятную человеку вечную темную ночь».

1jAAAgOzouA-960И Христос, не Живой и Евангельский, а выдуманный его горделивой мыслью, конечно, не озарил Своим светом его последнего дня. И прославленный всем миром, мудрец ушел из мира, не поняв ни жизни, ни смерти.

Чтобы понять жизнь, чтобы разгадать тайну смерти, нужно принять в свое сердце Живого Христа. Тогда, при свете Христова учения, станет ясно, что жизнь – это самоотречение до смерти, а смерть – воскресение в любви. И душа человека наполнится тем желанием, которое звенело в сердце великого Павла – «Имею желание разрешиться, и быть со Христом». И когда настанет день этого разрешения, человек, вместе с Симеоном Богоприимцем, умиренно и смиренно скажет: «Ныне отпущаеши раба Твоего». Архимандрит Симеон (Нарбеков)